назад

Ты смерть

Ты, смерть, красна не на миру, а в совести горячей.

Когда ты красным полотном взовьешься надо мной

и я займусь твоим огнем навстречу тьме незрячей,

никто не скажет обо мне: и он нашел покой.

Рванется в сторону душа, и рябью шевельнется

тысячелетняя река из человечьих глаз.

Я в этой ряби растворюсь, и ветер встрепенется

в древесном шепоте моем и вспомнится не раз.

Ты, смерть, красна или черна, не в этом вовсе дело, -

съедает мартовский туман последний мокрый снег.

И в смертном шепоте моем уже не уцелело

ни слов для совести моей, ни берегов для рек.

А над оттаявшим прудом весна не городская,

на деревянном островке вчерашний снег уплыл.

Там, клюв упрятав под крыло, как будто замыкая

себя в осеннее кольцо, когда-то лебедь жил.

Я вспомнил лебедя, когда, себя превозмогая

и пряча губы в воротник, я думал о тебе.

Мне так хотелось умереть, исчезнуть, замыкая

в себе все прошлое мое, тебя в моей судьбе.

О, если б вправду умереть пришлось мне в то ненастье,

то кто послушал бы меня и кто б сумел помочь

мне вытравить себя из глаз, пророчащих участье,

неумолимых, как и ты, и обращенных в ночь.

Всю память выжечь о себе, сгореть, лишиться крова.

Кричать: забудьте обо мне, меня на свете нет!

Что будет, если я умру? Меня оттуда снова,

оттуда вытащат опять просматривать на свет?

О, если б камни, что мои хранят прикосновенья

и в них живут, как в скорлупе, растаяли, как дым!

О, если б все ушло со мной: вся память, все мнгновенья,

в которых я тебя любил отчаяньем моим!

Где зеркало теперь мое? Бродячим отраженьем,

не находя ответных глаз, по городу бреду.

Грозит мне каждое окно моим прикосновеньем.

Мне страшно знать, что я себя нигде не обойду.

Я натыкаюсь на себя и там, где не был даже,

весь город мною заражен - повержен в колдовство.

Люблю, боюсь, зачем, кого - слова подобны краже.

Туман съедает мокрый снег, мне не спасти его.

 

 

 

На главную